Сицилия из рук в руки. Выборки из романа «Франсуа и Мальвази» - Анри Коломон

– За нашей стороной дело не станет. Но сразу вынужден предупредить что ресурсы наши очень ограничены, так как отправлялись мы в крайней спешке и должным образом подготовиться не имели возможности, понимаете?… Я не уверен точно в ваших словах о том что вы обеспечите нас всем необходимым. Может быть вы имеете ввиду только провиант, как думаете по старинке, но заверяю вас что современная регулярная армия требует прорву затрат… я повторяю прорву. То расстояние, которое предстоит преодолеть в пути до замка, вместе с затратами на высадку, все вместе обойдется в несколько тысяч золотом… Если вы мне не верите я могу дать подробное объяснение: во-первых это неизбежные потери при транспортировке… Но это пока за мой счет, пока не придется восполнять невосполнимое. И другая трата заключается в людях. Понимаете ли они другие… Одного приказания будет не достаточно… Нет! Они будут выполнять все приказания, но механизм не будет действовать как надо. Поэтому нужна денежная подпитка, если хочешь получить от них результат. Лучше деньги, чем жратва и выпивка. Такие англичане мы люди, лучше вы нам потом за эти деньги с выгодой продайте то же самое, но нашему брату лучше видеть деньги в руках. И тогда он будет доволен и будет все выполнено. Лорд Уилтон проницательно взглянул в глаза маркиза Спорада, стараясь эмоционально прощупать финансовую состоятельность последнего, но встретил невозмутимую уверенность улыбкой и заверением не беспокоиться ни о чем… И тогда продолжал в том же направлении осторожно, даже не подозревая как сильно маркиз на нем сэкономил, что из той экономии, неожиданно отвалившейся ему в высших сферах, в которых он начал играть, можно еще долго будет пользоваться неожиданным подарком сходности интересов.

– …Это предварительные только затраты. Основные траты начнутся когда придется оплачивать само ведение войны, которая в наши времена потому и дорогостоящая, что ведется на увеличении средств. Иначе говоря нужно будет ту самую прорву того же самого пороха своевременно. У вас есть его запасы?…

– Уверяю вас мы не будем ни в чем испытывать затруднений… – говорил маркиз и думал о том что его делегация с Маоном ни в какие личные отношения не вступала, разве что краем уха что-то дошло из Гибралтара, что тоже сыграло на руку, лорд говорил о том, что придется платить за каждое движение… Он был готов за все платить!

Revolution

* бушует людей океан, ревут пересудов волны *

В английском парламенте после известий с северной войны произошла очередная смена правящей партии. Россия побеждала Швецию. На пирушках лилось: «за учителей!», то есть за тех же шведов, про которых поговоркой добавлялось: «как под Полтавой». Польский король вернул себе престол, новый русский флот одерживал первые победы над сильнейшим по тем временам шведским.

И так как тори являлись противниками усиления Российской империи в Балтийском море и сторонниками сближения с Францией, то сменив вигов, резко сменили внешнюю политику, впрочем не настолько чтобы встать на сторону последней, против которой они продолжали пассивно воевать. Англия официально не вышла из Большого Альянса. Так как преследовала с его победой свои цели, но запретила герцогу Мальборо, главе вигов, допускать какие-либо военные действия с противником, и в то же время не собиралась выводить с театра войны свои войска.

В 1711 году умер Леопольд I Габсбург, император Священной Римской империи. Трон занял его сын Эрцгерцог Карл, под именем Карла IV воевавший за Испанию, и принадлежавшие короне американские и европейские владения, что грозило повторением времен Карла V и способствовало отходу от коалиции княжеств и монархий в составе самой империи.

Двойственная политика тори, фактически выключившая Англию из коалиции, вносила нерешительность в действия союзников, заставляя Евгения Савойского втягиваться в позиционную войну за крепости и коммуникации, что оказалось большой ошибкой. Виллар прибег к иной решительной тактике и обманным маневром разбил австро-голландские войска в Денен в июле упомянутого года.

Все это позволило французскому королю, прежде добивавшегося мира даже ценой отказа от Испании, в новой, совершенно изменившейся в его пользу обстановке на равных вести переговоры в Гертруденберге и Утрехте, важные для судеб Европы заканчивающейся войны и влияющие на расстановку сил главным образом в самих испанских владениях бывших, и имеющихся по сию пору.

Однако подходила к концу уборка винограда, а из всех вестей, ходивших без особого внимания на Сицилии, так ни одна ничего не сообщала. Впрочем изнуренную грабительскими налогами Сицилийскую провинцию, находящуюся на периферии общеевропейской войны, события той мало интересовали, так как до сей поры непосредственно не касались ее самой. Единственное что народ ждал от нее, это скорейшего ее завершения, являвшегося причиной возрастания налогов, а вместе с ними тяжелейшего гнета, являвшегося следствием этого и необходимым этому, что было в духе властвования всяким испанским властям. На ведение войны требовались средства, значит нужно было как можно больше выжать денег в виде больших налогов и дополнительных поборов.

Войне казалось не было ни конца, ни края. И в самом деле за ту дюжину лет что она велась, с ней могли свыкнуться, как свыкаются с новой монетой или правителем, новым веком и считать самом собой разумеющимся. И как было не привыкнуть, когда причины побудившие войну заварились в прошлом веке.

Неаполитанское королевство, или вице-королевство, коль уж правитель был давно не король, было занято своими заботами о хлебе насущном в пору сбора винограда, предоставлявшегося им. По-прежнему в поте лица трудился крестьянин – основной производитель и кормилец страны, ему подсоблял редкий работник или подмастерье, и кто как не трудовой люд являлся выразителем чувствования ухудшающейся жизни, и самим чувством того расположения, кое нисколько не улучшилось. А наоборот с ухудшением вызывало в народе резкое недовольство.

Страна, работая и видя сколько из сделанного предстоит лишиться, отдавая труд в виде налогов за море, в своем развитии топталась на месте, что значит потихоньку деградировала в этом отношении, по сравнению с другими государствами, кои оставляли свой продукт при себе, более менее идя вперед на возрастающих с ним потребностях, и потенциях с ними. Подвластная, она была сравнима с тем хилым ребенком, который не щадя себя урабатывается на хозяина, сам при этом отстает в своем развитии от сверстников.

И все-таки Неаполитанское вице-королевство похожее на сапог с окончанием Аппенинского полуострова, пинающий краеугольный камень – Сицилию, было по-своему романтично в своем средневековом укладе, в котором становилась ни чем иным как присущей и естественной надобностью, даже нищетой. Страна консервирующая феодализм, как Европа начала его своевременно подмывать, находясь за сильнейшем католически-феодальным барьером Папской области, оставалась на периферии, все явственней становясь задворками.

Но вместе с тем одинокий в море юг Италии никогда не будучи полнокровно развитым, жил обычными старинными отношениями, не бывшими отжившими и ввиду естественности не были так же отживавшими и подгнивавшими, отдавая опухолью на челе, как во многих других странах.

Бедность, или даже неразвитость, необъяснимо заглаживались в романтические краски ландшафтом природы, былой римской памятью, архитектурой и культурой – в общем всем тем что составляет облик страны, сдобренной самыми разнообразными нравами господскими, бандитскими, антииспанскими, нищенствующими. Последнее особенно преобладало с городской беднотой – лаццарони, оставшимися как будто со времен империи Рима, как и тогда занимавшиеся бродяжничеством, попрошайничеством, различными стяжательствами на жизнь, хотя уже и не брезговали подвернувшейся какой работенкой. Все вместе это и создало тот вид человека, с духом и плотью итальянской, что назывался и представлял из себя лаццарони – городской бедняк, а то и нищий, заполнявший окраинные кварталы и как-то не весть на что живший.

Продолжало беднеть и разоряться мелкое, даже среднее дворянство – вовсе привелегированная прослойка населения в основном допуском на службу и отсутствием налогов с владеемой землицы – составлявшими основными поддерживающими источниками дохода. У той же высшей части знати, у которой эти источники полнощно били, как казалось из рога изобилия, была более чем богата, как всякая высшая аристократия небогатой страны, мнение о которой складывается преувеличенным, питаемой контрастностью и так же большой значимостью денег, там где их мало.